Малышева Ольга Анатольевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовно-процессуального права
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, Россия, 125993
Olga A. Malysheva, Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Professor of the Department of Criminal Procedure Law
ul. Sadovaya-Kudrinskaya, d. 9, Moscow, Russia, 125993
Сравнительно-правовой анализ процессуальных форм дознания и предварительного следствия приводит к выводу об их сходстве, а также о сходстве процессуальных статусов следователя и дознавателя. Это свидетельствует о нерациональном распределении государством сил и средств в сфере уголовной юстиции. При этом существование двух сходных форм расследования не влечет улучшения показателей законности и качества расследования уголовных дел, а способствует в отдельных случаях их ухудшению: в части обеспечения разумных сроков производства по уголовных делам, возмещения ущерба потерпевшим, причиненного преступлениями, что подтверждается статистическими данными, приведенными в статье. Закрепление в УПК РФ сходных процессуальных форм расследования является свидетельством игнорирования национального исторического опыта организации расследования преступлений согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. Означает это и необоснованный отказ от реформирования уголовного судопроизводства, необходимость и направления которого были обозначены Концепцией судебной реформы РСФСР 1991 г. Последствия этого проявляются в сужении процессуальных гарантий права на защиту лиц, уголовные дела о преступлениях которых расследуются в форме дознания; в вынужденном нарушении законности при расследовании уголовных дел дознавателями при возбуждении уголовного дела о неочевидном преступлении; в затягивании производства по уголовным делам, возбужденным и расследованным первоначально дознавателями, а затем по ряду причин передаваемых следователям для дальнейшего расследования и др. Посредством постоянного совершенствования правовой регламентации процессуальной формы дознания обозначенные проблемы решить не удается. Отмеченное свидетельствует о бесперспективности процессуальной формы дознания, доказывает необходимость ее упразднения из российского уголовного судопроизводства как самостоятельной формы расследования.
A comparative legal analysis of procedural forms of inquiry and preliminary investigation leads to a conclusion about their similarity, as well as the similarity of procedural statuses of an investigator and interrogator (a person conducting an initial inquiry). This shows that the State distributes forces and resources in the field of criminal justice irrationally. At the same time, the existence of two similar forms of investigation does not lead to an improvement in the legality and quality of criminal cases investigation. On the contrary, this contributes in some cases to their deterioration (reasonable timing of proceedings in criminal cases, compensation of damage caused by crimes to victims), as confirmed by the data provided in the paper. The consolidation of similar procedural forms of investigation in the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation proves that the national historical experience of the organization of investigation of crimes under the 1864 Charter of Criminal Proceedings is ignored. This means an unreasonable refusal to reform criminal proceedings, the necessity and directions of which were identified by the 1991 Concept of Judicial Reform of the RSFSR . The consequences are manifested in the narrowing of procedural guarantees of the right to protection of persons whose criminal cases are investigated in the form of an inquiry; in the forced violation of the rule of law by interrogators during investigation of criminal cases when initiating a criminal case on a non-obvious crime; in delaying proceedings in criminal cases initiated and investigated initially by interrogators and then for a number of reasons referred to investigators for further investigation, etc. These problems cannot be solved by constantly improving the legal regulation of the procedural form of inquiry. The written above testifies futility of the procedural form of inquiry, justifies the necessity of its elimination from the Russian criminal proceedings as an independent form of investigation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.