Кочои Самвел Мамадович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права, заслуженный работник высшей школы РФ, почетный работник юстиции России
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, Россия, 125993
Samvel M. Kochoi, Dr. Sci. (Law), Professor, Professor, Department of Criminal Law, Honored Worker of Higher School of the Russian Federation, Honorary Worker of Justice of Russia
ul. Sadovaya-Kudrinskaya, d. 9, Moscow, Russia, 125993
Использование многих достижений научно-технической революции содержит в себе риски, в том числе уголовно-правовые. Однако данное обстоятельство не может служить преградой на пути прогресса, инструментами которого являются эти достижения. Очевидно, что уголовное преследование может иметь место только тогда, когда не соблюдаются разумные и минимальные требования, направленные на недопущение причинение вреда в ситуации, в которой он не должен быть причинен. УК РФ как минимум должен не мешать прогрессу, а как максимум — способствовать ему. Именно этой цели призваны служить предлагаемые в уголовно-правовой литературе для дополнения УК РФ нормы о беспилотниках, к которым относятся любые беспилотные мобильные средства (БПМС), в первую очередь беспилотные транспортные средства (БПТС) и беспилотные летательные аппараты (БПЛА), беспилотные воздушные суда (БПВС). Критический анализ указанных норм позволяет утверждать, что нет никакой необходимости создавать свое собственное — уголовно-правовое определение беспилотного транспортного средства. Достаточно использовать то определение, которое имеется в профильном, транспортном законодательстве. Отвергается необходимость дополнения составов, предусмотренных отдельными статьями УК РФ, квалифицирующим признаком «совершение преступления с использованием БПЛА», и высказывается идея о целесообразности дополнения ст. 63 УК РФ нормой, предоставляющей суду право самому решать, при совершении какого именно преступления считать использование БПМС (БПТС, БПЛА, БПВС и др.) отягчающим наказание обстоятельством.
The use of many achievements of the scientific and technological revolution contains risks, including criminal ones. However, this circumstance cannot serve as an obstacle to progress, the instruments of which are these achievements. Obviously, criminal prosecution can only take place when reasonable and minimum requirements are not observed to prevent harm from being caused in a situation in which it should not be done. At the very least, the Criminal Code of the Russian Federation should not interfere with progress, but as a maximum should help it. The norms on unmanned vehicles proposed in the criminal law literature to supplement the Criminal Code of the Russian Federation are intended to serve this purpose. These vehicles imply any unmanned vehicles (UV), primarily autonomous vehicles (AV) and unmanned aerial vehicles (UAV), unmanned aircraft (UA). A critical analysis of these norms allows us to assert that there is no need to create our own criminal law definition of an unmanned vehicle. It is enough to use the definition that exists in the field-specific, transport legislation. The author rejects an idea to supplement the body of a crime provided for by individual articles of the Criminal Code of the Russian Federation with the classifying element “committing a crime with the use of a UAV”. The author finds reasonable to supplement article 63 of the Criminal Code of the Russian Federation with a rule granting the court the right to decide at its own discretion in what kind of crime the use of the UV (AV, UAV, UA, etc.) should be considered an aggravating circumstance.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.