Субачев Алексей Константинович, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии
Днепровская ул., д. 1, г. Владивосток, 690062
Aleksey K. Subachev, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Department of Criminal Law and Criminology
ul. Dneprovskaya, d. 1, Vladivostok, 69006
Выделение квалифицированных составов криминального банкротства по признакам субъекта определенно решит проблему диспропорции количества регистрируемых преступлений и приговоров за счет более строгих санкций и, как следствие, бо́льших сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Между тем нарушения технико-юридических правил, допущенные в процессе нормотворчества, привели к тому, что составы неправомерных действий при банкротстве и преднамеренного банкротства были разбиты на две группы: касающиеся деяний, совершаемых должниками-гражданами, и деяний, совершаемых в связи с хозяйственной деятельностью юридических лиц. При этом идентичность общественно опасных последствий, заложенных законодателем в обе группы составов, а также несовпадающие санкции за совершение соответствующих преступлений позволили поставить вопрос о нарушении принципа равенства, которое не может быть обосновано дифференциацией уголовной ответственности. В свою очередь, необоснованная рецепция положений законодательства о несостоятельности приведет к тому, что при определении признаков контролирующего должника лица судебная практика пойдет по пути, аналогичному установлению обстановки неправомерных действий при банкротстве, что входит в противоречие с законодательством о несостоятельности и практикой его применения. Кроме того, существует риск, что нововведения, предусмотренные частью 2.1 ст. 195 УК РФ, никоим образом не коснутся руководителей должников-организаций. Автором сделан вывод об отсутствии целесообразности дополнения ст. 195 УК РФ частью четвертой, а также сформулированы редакции ч. 1, 1.1, 2.1 ст. 195, ч. 1, 2 ст. 196 УК РФ с учетом смысла, заложенного законодателем при реформировании соответствующих уголовно-правовых норм и правил конструирования составов преступлений.
Allocation of qualified criminal bankruptcy structures based on the characteristics of the subject will definitely solve the problem of disproportion in the number of reported crimes and sentences due to stricter sanctions and, as a result, longer periods of limitation for criminal prosecution. Meanwhile, violations of technical and legal rules committed in the process of rulemaking resulted in the situation when designs of illegal actions in bankruptcy and intentional bankruptcy are divided into two groups: acts committed by debtors-citizens, and acts committed in connection with the business activities of legal entities. At the same time, identity of socially dangerous consequences laid down by the legislator in both groups of bankruptcies and unsettled sanctions for the commission of the corresponding crimes allowed the author to raise the question of violation of the principle of equality, which cannot be justified by the differentiation of criminal liability. In turn, unjustified reception of insolvency law provisions will lead to the situation when determining the signs of a controlling debtor, judicial practice will follow a path similar to the establishment of a situation of unlawful actions in bankruptcy, which contradicts the insolvency law and the practice of its application. In addition, there is a risk that innovations provided for under Part 2.1 Article 195 of the Criminal Code of the Russian Federation will in no way affect the heads of debtor organizations. The author concludes that it is not expedient to supplement Article 195 of the Criminal Code with Part 4 and provides the wording for Parts 1, 1.1, 2.1 of Article 195, Part 1, 2 of Article 196 of the Criminal Code of the Russian Federation with due regard to the meaning laid down by the law-maker when reforming relevant criminal law rules and the rules for designing the elements of crimes.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.