Полубинская Светлана Вениаминовна, кандидат юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник сектора уголовного права, уголовного процесса и криминологии
119019, г. Москва, ул. Знаменка, д. 10
Svetlana V. Polubinskaya, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Leading Researcher, Sector of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminology
119019, Moscow, ul. Znamenka, d. 10
Галюкова Мария Игоревна, кандидат юридических наук, доцент, судья
454091, г. Челябинск, ул. Коммуны, д. 87
Mariya I. Galyukova, Cand. Sci. (Law), Associate Professor, Judge
454091, Chelyabinsk, d. 87
В статье рассматривается соотношение понятий «психическое здоровье» и «психологическое здоровье». Психическое здоровье охраняется уголовным законом как интегративная часть здоровья человека в целом. Научная неопределенность понятия «психологическое здоровье» препятствует признанию его в качестве объекта преступления. В то же время в гражданском судопроизводстве установлен механизм возмещения морального вреда, причиненного преступлением психологическому здоровью потерпевшего. О понимании здоровья человека и его составляющих в уголовном праве можно судить прежде всего через отсутствие признаков вреда здоровью, характеризующих преступные деяния (ст. 111, 112, 115 УК РФ), среди которых в ст. 111 УК РФ названо и нарушение психического здоровья — психическое расстройство. Содержание вреда здоровью и критерии определения степени его тяжести раскрываются в подзаконных нормативных актах — Правилах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, и Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Для уяснения того, что же является психическим расстройством, необходимо обращение к действующей Международной классификации болезней 10‑го пересмотра (МКБ‑10). Вред психическому здоровью выражается в психопатологических нарушениях, имеющих клиническое значение, и устанавливается в соответствии с диагностическими критериями МКБ. В статье также исследуется содержание такого признака тяжкого вреда здоровью, как психическое расстройство. Авторы анализируют научные взгляды на дифференциацию психических расстройств по степеням тяжести вреда здоровью, лежащие в ее основе критерии, а также алгоритм экспертного исследования и высказывают свою позицию о введении такой дифференциации в уголовный закон и практику.
The paper discusses the relationship between the concepts of «mental health» and «psychological health». Mental health is protected by criminal law as an integral part of human health in general. The scientific uncertainty of the concept of «psychological health» prevents its recognition as an object of crime. At the same time, civil procedure has established a mechanism aimed at compensating the moral harm caused by a crime to the psychological health of the victim. The understanding of human health and its components in criminal law can be judged primarily through the absence of signs of harm to health characterizing criminal acts (Articles 111, 112, 115 of the Criminal Code of the Russian Federation), among which Art. 111 of the Criminal Code of the Russian Federation names a mental health impairment‑a mental disorder. The content of harm to health and the criteria for determining the degree of its severity are disclosed in the by-laws: Rules for determining the severity of harm caused to human health, and Medical criteria for determining the severity of harm caused to human health. To understand what a mental disorder is, it is necessary to refer to the current International Classification of Diseases, 10th Revision (ICD‑10). Harm to mental health is expressed in psychopathological disorders of clinical significance and is established in accordance with the ICD diagnostic criteria. The paper also examines the content of such a sign of serious harm to health as a mental disorder. The authors analyze scientific views on the differentiation of mental disorders according to the severity of harm to health, the criteria underlying it, as well as the algorithm of expert research, and express their position on the introduction of such differentiation into criminal law and practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.