Гаврилов Сергей Николаевич, кандидат юридических наук, кандидат исторических наук, доцент, руководитель Центра внедрения и эксплуатации Комплексной информационной системы адвокатуры России Федеральной палаты РФ
пер. Сивцев Вражек, д. 43, г. Москва, 119002
Sergey N. Gavrilov, Cand. Sci. (Law), Cand. Sci. (History), Associate Professor, Head of the Center for the Implementation and Operation of the Integrated Information System, Russian Bar
per. Sivtsev Vrazhek, d. 43, Moscow, 119002
В статье определяется роль, которую играет человекочитаемый, а именно русский, язык в технологиях машиночтения права и закона. Анализируется фактор сложности интерпретации по правилам формальной логики понятийных единиц и терминологии права и закона, что может являться препятствием для процессов машиночтения права, а также формирования машиночитаемого закона. Автором делается ряд выводов относительно методологии технологий машиночтения и машиноисполнения права и закона, в частности о том, что данные процессы должны формироваться и реализовываться в единой право-идеологической, право-эстетической, этической, стилистической, методологической, технологической и пр. парадигме и в контексте общих для права и закона процессов: «формирование права — законотворчество — реализация права». Если при наличии всех критических оценок «квантовой теории сознания» допустить, что в человеческой психике присутствуют черты квантовых закономерностей, то следует констатировать, что человеческое мышление, мировосприятие, а значит, и правовосприятие не ограничиваются формальнологическими, вычислительными рамками, а включают в себя некие «невычислительные», иррациональные механизмы. Так или иначе, представляется очевидным, что деятельность человеческого сознания выходит за рамки чисто алгоритмических действий. Пытаться «уложить» механизмы восприятия человеком права и закона в некие логически непротиворечивые схемы означает априори неверно отразить в таких «схемах» сами эти объекты — право и закон. Кроме прочего, автор приходит к выводу о том, что процессы машиночтения должны осуществляться на основе максимально широкой семиотической парадигмы и исходя из сверхзадачи построения голографической, «квантоподобной» модели права. При этом русский язык, как язык синтетического строя, вполне приемлем для применения в технологиях машиночтения и, возможно, даже более предпочтителен, чем языки аналитического строя.
The paper defines the role played by the human-readable, namely Russian, language in the technologies of machine reading of law and statutes. The author analyzes the complexity factor of interpretation according to the rules of formal logic of conceptual units and terminology of law and statutes, which may be an obstacle to the processes of machine-reading of law, as well as the formation of machine-readable law. The author draws a number of conclusions regarding the methodology of machine-reading technologies and machine-drafting technologies, in particular that these processes should be formed and implemented in a single legal-ideological, legal-aesthetic, ethical, stylistic, methodological, technological, etc. paradigm and in the context of processes common to law and statutes: «the formation of law — lawmaking — implementation of law.» If, in the presence of all critical assessments of the «quantum theory of consciousness», we assume that there are features of quantum laws in the human psyche, then it should be stated that human thinking, world perception, and therefore legal perception are not limited to formal logical, computational frameworks, but include some «non-computational,» irrational mechanisms. Anyway, it seems obvious that the activity of human consciousness goes beyond purely algorithmic actions. Trying to «fit» the mechanisms of human perception of law and statutes into some logically consistent schemes means a priori incorrect reflection of law and statutes in such «schemes.» Among other things, the author comes to the conclusion that machine-reading processes should be carried out on the basis of the widest possible semiotic paradigm and based on the super-task of constructing a holographic, «quantum-like» model of law. At the same time, the Russian language, as the language of the synthetic system, is quite acceptable for use in machine-reading technologies and, perhaps, even more preferable than the analytical languages.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.