Перевозкин Андрей Андреевич, аспирант кафедры теоретических и публично-правовых дисциплин Института государства и права
Ул. Ленина, д. 38, Тюмень, 625000
Andrey A. Perevozkin , Postgraduate Student, Department of Theoretical and Public Law Disciplines, Institute of State and Law
Tyumen
Идея автоматизации права и правовой деятельности в последние годы становится всё более популярной в научной юридической среде. Одним из способов такой автоматизации является преобразование законодательства в машиночитаемый вид. Это могло бы обеспечить возможность автоматического применения права, увеличить правовую определенность, доступность права для конечного пользователя. Одним из важных шагов на пути внедрения машиночитаемого права в России стало принятие в 2021 г. Концепции развития технологий машиночитаемого права. Представляется, что для успешного развития данного направления необходимо комплексное теоретико-правовое осмысление нового для отечественной юридической науки явления — машиночитаемого права. Используя формально-логические методы, автор дает определение машиночитаемого права, основанное на существенных и необходимых признаках рассматриваемого явления. В статье приводится перечень обязательных и факультативных признаков машиночитаемого права. Отдельное внимание уделяется алгоритмизации права и использованию правовых онтологий. Выделяются основные следствия машиночитаемости права, относящиеся как к этапу правотворчества, так и к этапу использования машиночитаемого права. К таким следствиям можно отнести различные разновидности тестируемости машиночитаемого права, возможность автоматического толкования, правоприменения и непосредственной реализации машиночитаемых правовых предписаний. Вводится понятие машиночитаемого права в широком смысле слова, охватывающее не только правовые предписания, но и содержание смарт-контрактов, машиночитаемых доверенностей. Рассмотрены вопросы машиноисполняемого права и связанного с ним перехода от правовой к технологической нормативности. Настоящая работа вносит вклад в теоретико-правовое осмысление машиночитаемого права и может способствовать его успешному развитию в России.
The idea of automating law and legal activity has become increasingly popular in the scientific legal environment in recent years. One of the ways of such automation is to transform legislation into a machine-readable form. This could provide the possibility of automatic application of the law, increase legal certainty, and make the law accessible to the user. The adoption in 2021 of the Concept for the Development of Machine-Readable Law Technologies became one of important steps towards the introduction of machine-readable law in Russia. It seems that for the successful development of this area, we need a comprehensive theoretical and legal understanding of a new phenomenon for the domestic legal theory, namely: machine-readable law. Using formal logical methods, the author gives a definition of machine-readable law based on the essential and necessary features of the phenomenon under consideration. The paper provides a list of mandatory and optional features of machine-readable law. Special attention is paid to the issues of algorithmization of law and the use of legal ontologies. The paper highlights the main consequences of machine-readable law relating both to the law-making stage and to the stage of using machine-readable law. Such consequences include various types of testability of machine-readable law, the possibility of automatic interpretation, enforcement and direct implementation of machine-readable legal regulations. The author provides the concept of machine-readable law in the broadest sense of the word, covering not only legal regulations, but also the content of smart contracts, machine-readable powers of attorney. The paper also deals with the issues of machine-executable law and the related transition from legal normativity to technological normativity. This work contributes to the theoretical and legal understanding of machine-readable law and can contribute to its successful development in Russia.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.