Алексеева Татьяна Сергеевна, аспирант кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова: юрист ООО «Аналитический центр уголовного права и криминологии»
Ленинские горы, д. 1, стр. 13 (4-й учебный корпус), г. Москва, 119991
Tatyana S. Alekseeva, Postgraduate Student, Department of Criminal Law and Criminology, Law Faculty, Lomonosov Moscow State University; Lawyer of the Analytical Center of Criminal Law and Criminology
Moscow
В статье исследуется субъективная сторона распространения информации, не соответствующей действительности. Для тех норм УК РФ, в которых указан только один из двух признаков — ложность или недостоверность, их содержание следует разграничивать. Признак заведомой ложности свидетельствует о точном знании, что сведения ложные; признак заведомой недостоверности отражает допущение соответствия или несоответствия действительности. Недостаточную проверку или выборочное исследование источников можно относить только к недостоверности. Заведомая ложность не может быть установлена лишь на основании того, что сведения не соответствуют определенным источникам, даже если источники официальные. Установление признаков распространенных сведений должно проходить в два этапа: оценка объективного соответствия или несоответствия действительности, после которой следует оценка субъективного восприятия распространителя. Основа выводов для статей уголовного закона о фейковых новостях — в учении о клевете, для которого понятие заведомой ложности является центральным. При этом при установлении умысла на распространение ложных сведений не следует пользоваться категорией добросовестного заблуждения: она противоречит устойчивому требованию прямого умысла для клеветы и фактически не поддерживается практикой, даже если суд упоминает подобную формулировку в решении. В целом для распространения недостоверных сведений предпочтительны механизмы административной и гражданско-правовой ответственности; в сфере уголовного права криминализовано должно быть исключительно заведомо ложное распространение, поскольку грани допущения истинности или ложности могут быть различными, а многообразие источников и дискуссия необходимы для общественного развития.
The paper examines the subjective side of disseminating information that does not correspond to reality. For those provisions of the Criminal Code of the Russian Federation that indicate only one of two characteristics—falsity or unreliability—their content should be distinguished. The sign of deliberate falsity indicates precise knowledge that the information is false; the sign of deliberate unreliability reflects the assumption of correspondence or discrepancy with reality. Insufficient verification or selective examination of sources can only be attributed to unreliability. Deliberate falsity cannot be established solely on the basis that information does not correspond to certain sources, even if the sources are official. The establishment of the characteristics of disseminated information must take place in two stages: an assessment of the objective correspondence or discrepancy with reality, followed by an assessment of the subjective perception of the distributor. The basis for the conclusions for the articles of the criminal law on «fake» news is in the doctrine of defamation, for which the concept of deliberate falsity is central. At the same time, when establishing the intent to disseminate false information, one should not use the category of honest error: it contradicts the stable requirement of direct intent for defamation and is not actually supported by practice, even if the court mentions such wording in the decision. In general, administrative and civil liability mechanisms are preferable for the dissemination of false information; in the sphere of criminal law, only knowingly false dissemination should be criminalized, since the limits of accepting truth or falsity may vary, and a variety of sources and discussion are necessary for social development.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.