В настоящей статье предпринята очередная попытка представить авторский подход к пониманию сущности и содержания контроля и надзора, необходимости их разграничения как самостоятельных и автономных форм государственно-властной значимой деятельности. Высказывается озабоченность тем, что в ряде случаев речь идет о ненужности разграничения как самих понятий контроля и надзора, так и их функциональной принадлежности. Показана сущность контрольной и надзорной деятельности, приводятся объективные критерии в различении деятельности органов контроля и надзора в части их полномочий, оформления результатов контроля и надзора, возможности привлечения виновных к ответственности и т.п. Отмечается ситуация, при которой законодатель фактически игнорирует наработки ученых по проблеме разграничения терминов «контроль-надзор», по-прежнему употребляет их в качестве однопорядковых (синонимов), что не только отражается негативным образом на терминологической чистоте, но и в определенной степени влияет на четкое определение функциональной принадлежности контрольных и надзорных структур. Вносится предложение: надзорные полномочия признать только за прокуратурой, а все остальные органы (федеральные службы, инспекции и т.п.) поименовать только контрольными (контролирующими). В обоснование такого подхода детально рассматриваются установленные Конституцией РФ и законодательством полномочия прокуратуры по осуществлению надзора, в том числе и исключительные (надзор за соблюдением Конституции РФ, исполнением законов законодательными, исполнительными и другими государственными органами, в том числе контролирующими, и т.д.). Подчеркивается особая роль прокуратуры в надзоре за обеспечением прав и свобод граждан. Отмечается исторически обусловленная автономность контроля и надзора, а также то, что современный период требует как законодательного, так и функционального их обособления и разграничения.
This article attempts to present the author's approach to understanding the essence and contents of the monitoring and supervision, the need for their distinction as separate and autonomous forms of public power meaningful activities. The author concerns that in some cases we are talking about the irrelevance of differentiation of both the concepts of monitoring and supervision, and their functional amenities. The article shows the essence of monitoring and supervision activities, provides objective criteria in distinguishing the activities of monitoring and supervision bodies in terms of their powers, documentation of the results of monitoring and supervision, the ability to bring the perpetrators to justice, etc. It is noted that in fact the legislator ignores the achievements of scholars on the problem of distinguishing the terms "monitoring-supervision", still using them as synonyms that negatively affects not only the terminology, but also to a certain extent a clear definition of functional conditioning of monitoring and supervision bodies. The author proposes to recognize only Public Prosecutor's Office as a supervisory body, and to consider all other authorities (federal services, inspections, etc.) as monitoring ones. In support of this approach, the author studies the supervision powers of the Procurator's Office established by the Constitution and the Law, including exceptional (supervision over the compliance with the Constitution of the Russian Federation, and execution of laws by the legislative, executive and other public bodies, including regulatory, etc.). The special role of the Public Prosecutor's Office in supervision over ensuring the rights and freedoms of citizens is emphasized. The author notes historical autonomy of monitoring and supervision, as well as the fact that the modern period will require both legislative and functional individualization and differentiation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.