Ситник Александр Александрович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры финансового права
Садовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, 125993
Alexander A. Sitnik, Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Professor of the Department of Financial Law
Moscow
В статье анализируется процесс расширения перечня объектов валютных правоотношений, связанный в том числе с проводимой Российской Федерацией политикой противодействия ограничительным мерам, введенным со стороны США и примкнувших к ним недружественных государств и международных организаций. Автором анализируется категория «валютные ценности». Делается вывод о том, что ее появление в валютном законодательстве обуславливается юридико-техническими причинами: использование термина «валютные ценности» позволяет сделать текст документа более лаконичным, исключив ненужное перечисление объектов валютных правоотношений. Отмечается, что текущая концепция отнесения объектов валютных правоотношений к валютным ценностям приводит к скрытому обесцениванию национальной валюты Российской Федерации. Подчеркивается, что признание цифровых финансовых активов и основанных на них гибридных цифровых прав объектами валютных правоотношений размывает грань между указанными цифровыми правами и цифровой валютой. При этом в рамках валютных отношений цифровые финансовые активы следует рассматривать в большей степени как аналог ценных бумаг, чем как валюту. Причина, по которой цифровые финансовые активы признаются объектом валютных правоотношений, а цифровые валюты — нет, заключается в том, что у последних отсутствует обязанное по ним лицо. Прогнозируется, что в связи с имеющимся запросом и при условии принятия необходимой нормативной базы цифровые валюты могут стать объектом валютных правоотношений и ограниченно использоваться для проведения трансграничных расчетов.
The paper analyzes the process of expanding the list of objects of currency legal relations, including related to the policy pursued by the Russian Federation to counter restrictive measures imposed by the United States and unfriendly states and international organizations that have joined them. The author analyzes the category of «currency values». The author concludes that the category of currency values appeared due to legal and technical reasons: the use of the term «currency values» makes it possible to make the text of the document more concise, eliminating unnecessary enumeration of objects of currency legal relations. The author highlights that the current concept of attributing objects of currency legal relations to currency values leads to a hidden depreciation of the national currency of the Russian Federation. It is emphasized that the recognition of digital financial assets and hybrid digital rights based on them as objects of currency legal relations blurs the line between these digital rights and digital currency. At the same time, within the framework of currency relations, digital financial assets should be considered as an analogue of securities rather than as a currency. The reason why digital financial assets are recognized as an object of currency legal relations, but digital currencies are not, is that the latter do not have a person bound by them. The prognosis is made that due to the existing request and subject to the adoption of the necessary regulatory framework, digital currencies may become the object of currency legal relations and be used to a limited extent for cross-border settlements.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.