Кочои Самвел Мамадович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного праваСадовая-Кудринская ул., д. 9, г. Москва, 125993
Samvel M. Kochoi Dr. Sci. (Law), Professor, Professor, Department of Criminal Law
Moscow
Анализируются судебно-следственная практика применения ст. 174.1, которая в первоначальной редакции УК РФ отсутствовала, а также ее перспективы. К обстоятельствам, делающим сомнительной такую перспективу, автор относит саму процедуру введения ст. 174.1 в УК РФ, в которой не нашлось места для обоснования ее необходимости, в дополнение к ст. 174 УК РФ, предусматривающей ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем. Мотивы авторов федерального закона, дополнившего в 2001 г. УК РФ анализируемой статьей, оказались неясны, как, собственно, и цели дополнения.
К вышеназванным обстоятельствам следует отнести необъяснимое удаление из первой редакции диспозиции ч. 1 ст. 174.1 УК РФ (после 12 лет ее практического применения) исчерпывающего перечня преступлений, совершение которых не рассматривалось как предикатное преступление. Итогом экспериментов с введением и затем неоднократным редактированием ст. 174.1 УК РФ стали случаи спорного или безосновательного ее применения.
Несмотря на неоднократные решения вышестоящих судов, отменявших незаконные приговоры нижестоящих судов, статья 174.1 УК РФ остается своеобразной «дубиной» в руках следственных органов и прокуратуры, от использования которой не застраховано ни одно лицо, совершившее корыстное или имущественное преступление. Иллюстрацией данного вывода является анализ материалов двух уголовных дел, по которым автор давал научно-консультационные заключения в качестве специалиста. В статье резюмируется, что для обеспечения верховенства закона, исключения необоснованного уголовного преследования, в том числе предпринимателей, принятия спорных процессуальных решений правоохранительными и судебными органами необходимо признать ст. 174.1 УК РФ утратившей силу. Альтернативой такому решению может быть восстановление редакции данной статьи, действовавшей до 2013 г.
The paper analyzes the judicial and investigative practice of applying Article 174.1, which was absent from the original version of the Criminal Code of the Russian Federation, as well as its prospects. Among the circumstances casting doubt on such prospects, the author highlights the very procedure of introducing Article 174.1 into the Criminal Code, which lacked any justification for its necessity in addition to Article 174, which establishes liability for the legalization (laundering) of funds or other property acquired by other persons through criminal means. The motives of the federal law drafters that supplemented the Criminal Code in 2001 with the analyzed article remain unclear, as do the goals of this addition.
The above-mentioned circumstances should include the inexplicable removal, after 12 years of practical application, of the exhaustive list of crimes from the original wording of Part 1 of Article 174.1 of the Criminal Code of the Russian Federation, which were not considered predicate offenses. The result of these experiments — first introducing and then repeatedly amending Article 174.1—has been its controversial or unjustified application. Despite multiple rulings by higher courts overturning unlawful verdicts of lower courts, Article 174.1 of the Criminal Code remains a kind of «club» in the hands of investigative bodies and prosecutors, and no individual who has committed a profit-driven or property-related crime is immune from its use. This conclusion is illustrated by an analysis of materials from two criminal cases for which the author provided expert opinions as a specialist.
The author concludes that to ensure the rule of law, to prevent unjustified criminal prosecution, including of entrepreneurs, and to eliminate controversial procedural decisions by law enforcement and judicial bodies, Article 174.1 of the Criminal Code should be repealed. An alternative solution could be restoring the version of the article that was in force before 2013.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.