В статье, посвященной 100-летию революции в России, исследуются политико-правовые аспекты произошедших трансформаций. Актуальность публикации определяется необходимостью анализа взаимовлияния меняющегося сознания социума, роста правовой грамотности населения, негативной оценки правоприменительной практики и рисков революционных процессов. В статье осуществляется попытка обоснования взаимосвязи права и революции. Может ли вообще революция находиться в рамках правового поля и если это две взаимоисключающие категории, то почему так сильно взаимовлияние между ними? Также в работе затрагивается тема социума во времена политико-правовых потрясений, настроения которых сопровождаются революционным подъемом и, как правило, завышенным кредитом доверия, что непосредственно имеет взаимосвязь с накопленной усталостью от старых порядков. Данная конструкция: право, революция, социум - рассматривается автором не только на основе революции в России 1917 г., но и с учетом богатой зарубежной революционной практики.
The article devoted to the 100 anniversary of the Revolution in Russia examines political and legal aspects of transformations that took place at that time. The relevance of the publication is determined by the need to analyze the effects of mutual influence of changing consciousness of the community, increased legal literacy of the population, negative evaluation of law enforcement practices and the risks of revolutionary processes. The article attempts to lay a foundation for interrelation between law and revolution. Could the revolution at all be within the legal field and, if these two categories are mutually exclusive, why is mutual influence between them so strong? Also, the work touches on the problem of the society in times of political and legal upheaval that is accompanied by revolutionary upsurge and, as a rule, overstatement of creditworthiness, which is directly associated with accumulated fatigue from previous regimes. This construction, namely: law, revolution, society -is considered by the author not only on the basis of the 1917 Russian Revolution, but also in view of extensive foreign revolutionary practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.