Зудов Юрий Валерьевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник.
Ленинский просп., д. 32а, Москва, 119334
Yuriy V. Zudov - Cand. Sci. (History).
Moscow
Статья посвящена историко‑правовому исследованию режима правового регулирования отношений Советского государства и Русской православной церкви в 1940–1980‑е гг. Доказывается, что советское законодательство о религиозных культах в указанный период формировало не механизм реализации провозглашаемой Конституцией СССР свободы совести, а особый режим правового допущения, задававший для Русской православной церкви границы дозволенного в рамках советского правопорядка. Выявлены особенности регистрационного режима, имущественных ограничений, допустимых форм религиозной деятельности и многоуровневого надзорно‑санкционного механизма как взаимосвязанных элементов единой системы формальных правовых ограничений. На основе анализа конституционных норм, декретов и постановлений 1918 и 1929 гг., актов Совета народных комиссаров (Совета Министров) СССР 1940–1960‑х гг., Инструкции по применению законодательства о культах 1961 г. и последующей правоприменительной практики изучен механизм установления и поддержания правовых пределов религиозной деятельности РПЦ. Сделан вывод о том, что режим правового регулирования институционально закреплял приоритет политико‑идеологических целей Советского государства над статусом религиозных объединений и обеспечивал режим управляемой лояльности Русской православной церкви посредством процедурных фильтров и санкций.
The paper presents a historical and legal study of the regime governing relations between the Soviet State and the Russian Orthodox Church from the 1940s to the 1980s. It argues that Soviet legislation on religious cults during this period did not establish a mechanism for implementing the freedom of conscience proclaimed by the Constitution of the USSR. On the contrary, it created a distinct regime of legal toleration that defined the limits of what was permissible for the Russian Orthodox Church within the Soviet legal order. The study identifies the specific features of the registration regime, property restrictions, permissible forms of religious activity, and the multi‑level supervisory and sanctioning mechanism as interconnected components of a unified system of formal legal constraints. Drawing on an analysis of constitutional provisions, decrees and resolutions of 1918 and 1929, acts of the Council of People's Commissars (Council of Ministers) of the USSR issued in the 1940s–1960s, the 1961 Instruction on the Application of Legislation on Religious Cults, and subsequent law‑enforcement practice, the paper examines the mechanisms through which legal boundaries on the religious activities of the Russian Orthodox Church were established and maintained. It concludes that this regulatory regime institutionally entrenched the primacy of the Soviet State's political and ideological objectives over the legal status of religious associations and secured a system of managed loyalty on the part of the Russian Orthodox Church through procedural filters and sanctions.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.