Статья посвящена сравнительно-правовому анализу залога прав в России и Германии. Выделяя общее и особенное в правовой регламентации залога прав в двух государствах, автор обращает внимание на различие концептуальных оснований в установлении и прекращении залогового права залогодержателя на право. В отличие от российского права залог прав в ФРГ рассматривается не как обязательственное, а как ограниченное вещное право. Сделан вывод, что правовой режим залога прав по Германскому гражданскому уложению (ГГУ) определяется нормами о залоге движимых вещей. Законодательный прием переноса режима вещей на режим прав неслучаен: по германскому праву объектом вещных прав выступают не только вещи, но и права. Такой подход несовместим ни с российским законодательным регулированием, ни с господствующими доктринальными представлениями, в основе которых - отрицание легализации конструкции «право на право» и исключение права из объектов вещных прав. Модель залога прав в Германии основана на принципе двухступенчатого оформления договорных отношений, предполагающего заключение обязательственного договора и вещного договора, конструкция которого неизвестна российскому законодательству. Применительно к залогу прав речь идет о специфической конструкции вещного договора в ГГУ - договоре об уступке права. Рассматривая особенности правовой регламентации залога прав по ГК РФ, автор обращает внимание на противоречивые положения закона, в частности, предписания ст. 358.6 об исполнении обязательства должником залогодателя.
The article is devoted to the comparative legal analysis of the pledge of rights in Russia and Germany. Highlighting the general and special in the legal regulation of the pledge of rights in the two States, the author draws attention to the difference in the conceptual grounds in establishing and terminating the pledge right of the pledgee to the right. Unlike Russian law, the pledge of rights in the Federal Republic of Germany is viewed not as a liability, but as a limited property right. It is concluded that the legal regime for the pledge of rights under the German Civil Code (GCC) is determined by the rules on the pledge of movable things. The legislative acceptance of the transfer of the mode of things to the regime of rights is not accidental: according to German law, the object of real rights is not only things, but also rights. Such an approach is incompatible with either Russian legislative regulation or with prevailing doctrinal views, based on the denial of the legalization of the "right to the right" and the exclusion of the right from the objects of right to things. The model of the pledge of rights in Germany is based on the principle of two-stage registration of contractual relations, involving the conclusion of a contractual agreement and a property agreement, the construction of which is unknown to Russian law. With respect to the pledge of rights, it is a question of the specific construction of a property agreement in the GCC - contract of assignment of rights. Considering the peculiarities of the legal regulation of the pledge of rights under the Civil Code of the Russian Federation, the author draws attention to the contradictory provisions of the law, in particular, the requirements of Art. 358.6 on the performance of the debtor's obligations by the pledgor.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.