Анализируется проблема понимания процессов кодификации доктриной права в балтийских губерниях Российской империи. С учетом значительного влияния на правовую доктрину балтийских губерний немецкой правовой мысли исследуются также взгляды правоведов Германии. Установлено, что характерные черты кодификации в немецком правоведении уже в XIX в. были сформулированы аналогичным современности образом. Как и в современности, в XIX в. кодификация представлялась законченным процессом и как формально, так и материально обновленным законодательным материалом. Наряду с кодификацией, не должны были действовать никакие другие источники права, в том числе обычное право. Вследствие этого ликвидировалась неопределенность общеправовой традиции и достигалась всеобъемлющая понятность. В то же время признается, что представители балтийской правовой мысли, несмотря на немецкое влияние, понимали процессы кодификации исходя из собственных представлений, которые зачастую совершенно не соотносились с немецкой доктриной, а более соответствовали общеимперскому российскому взгляду на эти явления. Высказывается суждение о том, что процессы систематизации и кодификации остзейского права стимулировали дальнейшее развитие юридической мысли как в масштабах всей Российской империи, так и в Прибалтике. Рассмотренная в исследовании ситуация, по мнению авторов, свидетельствует только об одном. Право в XIX в. начинает формироваться уже не практиками или правоведами (теоретиками), а законодателем (или предусмотренными и назначенными им органами). Кодификация остзейского права повлекла за собой изменения также для различных действовавших до сих пор его источников. Причем эти процессы были характерны не только для Прибалтики, но наблюдались во всей Европе. Кодификация становится главным, если не всегда и везде единственным источником права. Тем самым утрачивалась потребность в общем учении об источниках права и общем праве.
The article analyzes the problem of understanding codification processes by the doctrine of law in the Baltic provinces of the Russian Empire. Taking into account the significance of the German legal thought for the legal doctrine of Baltic provinces, the views of German jurists are also examined. It is established that characteristic features of codification in German jurisprudence had already been formulated in a manner analogous to the present ones in the 19th century. In the 19th century, similar to modern times, codification seemed to be a comprehensive process both formally and substantively updated by means of legislative acts. No other sources of law, including customary law, should have acted along with codification. As a consequence, uncertainty of a common legal tradition was eliminated and comprehensive understandability was achieved. At the same time, it is recognized that representatives of the Baltic legal thought, despite German influence, understood the processes of codification on the basis of their own ideas that often were not at all correlated with the German doctrine, but were more in line with the general imperial Russian view of those phenomena. It is argued that the processes of systematization and codification of the Baltic law had encouraged the further development of legal thought both in the entire Russian Empire and in the Baltics. The situation examined in the study, in authors' opinion, shows only one thing. Law in the 19th century was formed not by practitioners or jurists (scholars), but by the law-maker (or the bodies prescribed and authorized by the law-maker). The Baltic law codification entailed changes for various sources of Baltic law that had operated so far. Meanwhile, those processes characterized not only the Baltic region, but were seen throughout Europe. Codification becomes the main, if not the only, source of law. Thus, the need for a common doctrine combining the sources of law and common law was lost.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.