Введение ограничения свободы в отечественную систему уголовных наказаний вполне соответствует тенденции гуманизации современной российской уголовной и уголовно-исполнительной политики. Однако эффективность данного наказания зависит не только от создания надлежащих условий его исполнения, но и от правильного применения норм уголовного закона при его назначении. К сожалению, на практике нередко встречаются ошибки при установлении судами осужденным к ограничению свободы конкретных ограничений и обязанностей. В представленной статье автор на основе анализа существующей судебной практики выявляет ошибки, возникающие при назначении наказания в виде ограничения свободы. Особое внимание уделяется необходимости учета судами при вынесении приговора не только уголовно-правовой, но и социальной характеристики осужденного. В целях разрешения выявленных проблем автор формулирует соответствующие предложения по совершенствованию отечественного законодательства, регулирующего рассматриваемую сферу, а также судебной практики.
The introduction of the restriction of freedom in the domestic system of criminal penalties fully corresponds to the trend of humanization of contemporary Russian criminal and penal policies. However, the effectiveness of this punishment depends not only on the creation of proper conditions for its execution, but also on the correct application of the norms of the criminal law when it is appointed. Unfortunately, in practice, mistakes are often encountered in the establishment of specific restrictions and duties for the convicts restricted of freedom by courts. In the presented article, the author, on the basis of the analysis of existing judicial practice, identifies errors that arise when imposing punishment in the form of restriction of liberty. Particular attention is given to the need for the courts to take into account not only criminal legal but also social characteristics of the convict when imposing a sentence. In order to resolve the identified problems, the author formulates relevant proposals for improving domestic legislation regulating the sphere in question, as well as judicial practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.