В статье анализируются положения о владении, вещных правах и об их защите в проекте федерального закона о вещном праве. Сделан вывод о том, что в законопроекте не установлено существенных различий между понятиями «владение» и «вещное право», хотя владение рассматривается как фактическое состояние. Анализируя нормы Германского гражданского уложения (ГГУ) о владении, автор приходит к выводу, что владение-факт благодаря вещному договору становится владением-правом, следовательно, выступает юридическим фактом, с которым германский законодатель связывает наступление определенных правовых последствий. Это означает, что предусмотренная в ГГУ защита владения имеет петиторный характер и что посессорной (владельческой) защиты (в ее классическом варианте), характерной для ранних периодов развития государственности, в Германии не существует. Сделан вывод о том, что механизм защиты владения в законопроекте не проработан. Автор обосновывает вывод о том, что конструкция вещного договора не предусмотрена ни ГК РФ, ни законопроектом. Установление любого ограниченного вещного права посредством договора как основания возникновения обязательства противоречит смыслу разделения вещных и обязательственных прав и на практике может создать проблему конкуренции исков, характерной для англо-американского, а не континентального европейского правопорядка. Наше гражданское законодательство не предоставляет возможности выбора вида иска и тем самым не допускает конкуренции исков. Такой подход, закрепленный в ГК РФ, касается различий в основаниях и условиях применения вещно-правовых и обязательственных способов защиты субъективных гражданских прав. Поэтому договорное установление как обязательственных, так и ограниченных вещных прав на практике будет означать отход от этого правила и создаст проблемы, связанные с выбором вида иска.
The article analyzes the provisions concerning ownership, property rights and their protection in the Draft Federal Law on Property Rights. It is concluded that the draft law does not provide for significant differences between the concepts of "possession" and "ownership" although ownership is regarded as an actual state. Analyzing the norms of the German Civil Code (GGU) on Possession, the author comes to the conclusion that a possession-fact under the property contract becomes a possession-right, therefore, it is the legal fact with which the German law-maker associates the occurrence of certain legal consequences. This means that protection of possession provided by the German Civil Code (GGU) is based on parity in its nature and that in Germany there is no possessory protection in its classical form as it was applied during the early periods of statehood development. The conclusion is made that the mechanism of protection of possession in the draft law is not settled. The author substantiates the conclusion that the concept of a property contract is not envisaged either by the Civil Code of the Russian Federation or by a draft law. Any limited property right created by the property contract as the means of contractual obligation contradicts the meaning of the concept of separation of property rights and rights under obligations, in practice, may create the problem of the choice of causes of action typical for the Anglo-American, rather than the continental European legal order. Our civil legislation does not provide for an opportunity to choose cause of action and, thus, does not admit choosing the cause of action. This approach enshrined in the Civil Code of the Russian Federation deals with the differences in the grounds and conditions for the application of proprietary remedies and remedies based on obligation and applied to protect subjective civil rights. Therefore, establishment by law of both limited proprietary rights and rights based on obligations will practically mean a departure from this rule, and will create problems related to the choice of the cause of action.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.